Поиск

Пользовательский поиск

Опубликовано песнопений

9814

Великий покаянный канон, часть 3: путеводитель в духовном восхождении

Несомненно, что наряду с разобранными нами выше внешними достоинствами труда преподобного Андрея Критского основную ценность представляют его внутринние качества, и прежде всего — руководство Великого канона к внутреннему возрождению души человеческой. По ходу изложенных нами выше соображений мы, естественно, касались этого внутреннего содержания покаянного воздыхания преподобного Андрея. Здесь же мы остановимся на этом как на основном, ибо и самый канон написан ради этого внутреннего его отношения к жизни человека. Прежде всего необходимо тщательно всмотреться в то основное, на что направлены помыслы преподобного составителя канона, а цель его как подвижника, инока, естественно,— внутренняя духовная жизнь. Руководство к ней и жизнь в духе есть, по известному выражению, "наука из наук и художество из художеств". И мы замечаем, что преподобный Критский пастырь вводит душу человека в эту науку и в это художество с присущей его личности последовательностью, мягкостью, искренностью. Он не хочет отпугнуть душу, которая несет на себе печать и язвы греха, а тихо раскрывает несчастье этих язв, этого греха и убеждает в том, как прекрасна жизнь в Боге, какое великое милосердие ожидает душу, возжелавшую Бога, но одновременно и не скрывает, что путь этот — деятельное и совершенное ПОКАЯНИЕ. Вначале преподобный Андрей только констатирует состояние души, которая ушла далеко от Бога, спокойно и ясно объясняет, чего она лишается. Авелеве, Иисусе, не уподобихся правде, дара Тебе приятна не принесох когда, ни деяния божественна, ни жертвы чистыя, ни жития непорочнаго. Только это утверждение, только указание на то, чего нет у человека, только желание показать, как душе хорошо, когда у нее есть и дар приятен, и жертва чистая, и непорочное житие... Здесь — еще ни одного покаянного возгласа: душу надо привлечь к красоте Божественной жизни, не запугать, не удалить ее. Далее Преподобный развивает мысль о том, что Господь не войдет в суд с кающейся душой, взвесив все ее неправды, но, презирая лютая, спасет человеческую душу (песнь 1-я). И только позднее, когда душа возымеет доверие к ведущему ее доброму и милостивому пастырю, преподобный Андрей со всей откровенностью приступает к обнаружению духовных язв, к ПОКАЯНИЮ, которое воистину соделывается Таинством. Уязвихся, уранихся,— вопиет преподобный песнописец вместе с душой, которую взял на свои плечи,— се стрелы вражия, уязвившия мою душу и тело, се струпы гноения и омрачения вопиют, раны самовольных моих страстей (песнь 2-я). Дальше сугубость покаяния нарастает. Преподобный говорит вместе с кающейся душой, что он сам — тот человек, который более всех грешен: несть... иже... согреши в человецех, егоже не превзыдох прегрешеньми (песнь 3-я). Далее душе показывается возможность спасаться от содомского греха: горе в Сигор. А дальше мы слышим уже подлинные покаянные вопли; человек введен, он входит в благодать покаяния. Отсюду осужден бых,— свидетельствует преподобный Андрей уже в 4-й песни,— отсюду и препрен бых аз окаянный от своея совести, еяже ничтоже в мире нужнейше: Судие, Избавителю мой и Ведче, пощади и избави, и спаси мя, раба Твоего. Преподобный пастырь Критский доходит здесь до всечеловеческой трактовки греха, он говорит о суде совести, которая строже всего (нужнейше) в мире и исторгает у кающегося сознательный глубокий голос покаяния: пощади... избави... спаси. Преподобный песнописец действует здесь в согласии с тем законом Христовым, который начертан был в его сердце, с теми заповедями Спасителя, которые были открыты человеку в Нагорной проповеди; и первой заповедью было смирение сердца, нищета духа: Блажени нищии духом (Мф. 5, 3; Лк. 6, 20). Только приведя душу человека к состоянию этой блаженной нищеты, преподобный Андрей может вести ее дальше по лествице евангельских добродетелей. В нашей отечественной аскетической литературе учению о евангельских добродетелях, об их последовательности много внимания уделял святитель Игнатий Брянчанинов. "Нищета духа,— пишет святитель Игнатий,— блаженство, первое в евангельском порядке, первое в порядке духовного преуспеяния, первое состояние духовное, первая ступень в лествице блаженств". "Нищета духа,— пишет Святитель далее,— соль для всех духовных жертв и всесожжении. Если они не осолены этой солию,— Бог отвергает их". "Такое состояние — дар благодати,— заключает святитель Игнатий, — действие благодати, ее плод, а потому и блаженство". Итак, нищета духа, смирение сердца есть первая евангельская заповедь Христова, но она содержит в себе и все последующие добродетели. Недаром сказано Христом, что все Небесное Царство уже принадлежит смиренным, нищим духом людям. Блажени нищии духом, яко тех есть Царствие Небесное (Мф. 5, 3). Вот к этому-то состоянию и ведет своим Великим умилительным покаянным каноном преподобный Андрей; ведет, показывая шаг за шагом, каково должно быть покаяние. Таким образом, он становится вместе с другими преподобными отцами учителем этого спасительного подвига. И в самом деле, доведя душу до деятельных, глубоких вздохов покаяния, в той же 4-й песни канона несколько ниже преподобный Андрей говорит уже и о ступенях последующих добродетелей: Дванадесяте патриархов, великий в патриарсех детотворив,— пишет он, — тайно утверди тебе лествицу деятельнаго, душе моя, восхождения: дети яко основания, степени яко восхождения, премудренно подложив. Здесь приходит на память классический аскетический труд "Лествица" преподобного Иоанна Лествичника, где подробно разбираются все состояния человека на его пути к Богу по лествице восхождения добродетелей. Сравнительно близкие по временам своего жития, преподобные Андрей и Иоанн имели и близкие понятия о законах духовной жизни. Каждый из преподобных схожим образом предлагал путь духовной жизни. Представление о духовной жизни, которая может быть уподоблена лестнице восхождения, доводится преподобным Андреем до слуха всех молящихся, поскольку его произведение есть богослужебное песнопение. "Лествица" преподобного Иоанна известна главным образом инокам. Но — благодарение Богу за то, что через труд преподобного пастыря Критского законы внутренней жизни становятся известными большому кругу присутствующих в храме. Покаянные вздохи усугубляются, как мы указывали выше, к 7-й песни канона, где они достигают своего крайнего выражения, где преподобный Андрей говорит о скотских похотях человека, тяжчайших делах, о его страстных и любосластных стремлениях. Житие человека преподобный Андрей называет в этой песни проклятым, говорит о мерзости страстей, о сладострастиях скверных, об умножении негодований, но одновременно все больше и больше в покаянные строки канона проникают звуки Нового Завета, и покаяние человека облекается опять духовными размышлениями. Силоам да будут ми слезы моя, Владыко Господи,— говорит тогда Преподобный,— да умыю и аз зеницы сердца и вижду Тя умно, Света превечна. Какая милость во всем тропаре, и как чудно удалось сказать преподобному Андрею о зеницах сердца, очах сердца, его глазах. Этот образ, хотя и идет от Преподобного из глубины VII века, вполне необходим нам, людям, дожившим век XX, он так же нов и животворящ для нас. Зеницы сердца... Опять спокойно звучат строки канона и просятся в душу мирные, размеренные звуки, когда мы дальше слышим: Тайная сердца моего исповедах Тебе, Судии моему; виждь мое смирение, виждь и скорбь мою, и вонми суду моему ныне, и Сам мя помилуй, яко благоутробен, отцев Боже (песнь 7-я). Человек уже вошел здесь в свое делание покаяния; он открыл Богу свое самое глубокое, скрытое в нем самом, он сам произнес над собою суд и теперь, как бы очень утомившись от своего напряжения и труда, ждет помилования от благоутробного Бога. И опять, теперь уже с некоей надеждой вздыхает душа, очищает себя от своих последних терний и в 8-й песни канона взывает: Пощади, Спасе, Твое создание, и взыщи яко пастырь погибшее, предвари заблудшаго, восхити от волка, сотвори мя овча на пастве Твоих овец. В этом тропаре — уже полностью новозаветные образы. Ветхий Завет отошел, человек стал лицом к лицу перед своим Спасителем, он просит, чтобы ему войти в паству Доброго Пастыря, стать его спасенным новозаветным овчатем. В 9-й песни — вдруг неожиданный, очень нежный образ, обращенный к святому Иоанну Предтече: Горлица пустыннолюбная, глас вопиющаго возгласи, Христов светильник, проповедуяй покаяние... Преподобный ублажает святого Предтечу как светильник покаяния и кончает тропарь тем, что тоже проповедует покаяние, ту добродетель, то чудо и Таинство, которому он послужил, написав свой канон. Зри, душе моя,— кончает он приведенный выше тропарь,— да не увязнеши в беззаконныя сети, но облобызай покаяние. Великий канон уже почти кончается, еще несколько стихов — и труд завершен, преподобный Андрей довел до конца исповедь своей жизни, введя и всех христиан в возможность и сладость исповеди и покаяния перед Богом. Уже совсем в конце своего произведения Преподобный только воскликнет, вспоминая благоразумного разбойника: Но, о Благоутробне, яко верному разбойнику Твоему, познавшему Тя Бога, и мне отверзи дверь славнаго Царствия Твоего. Так, по написании всего канона Преподобный умолял, чтобы ему сравняться с разбойником. Человек, вникающий в уроки преподобного Андрея, узнает начертанный ему путь спасения. Не призрачный, не гордый, не восхищающий явления внутреннего мира, а путь очищения души, путь покаяния, путь сознания своих неправд и отрицания их. Таким путем человек, утвердивший ноги свои на ступени покаяния, может беспрепятственно двигаться и дальше по ступеням восхождения. Но даже и оставаясь на первой ступени, он не теряет ничего и имеет уже все Царство. Таково действие покаяния, которое становится подлинным таинством человеческой жизни, в результате чего человек приобретает непадательное смирение. А о смирении как особом состоянии человека говорит преподобный Исаак Сирин, аскет и наставник монашества: "Смирись, и смирится тебе небо и земля". ("Умирись сам с собою, и умирятся с тобою небо и земля"). Мы знаем также, что великий Достоевский, вникая в суть человеческих отношений на основе Евангелия, сказал: "Смирение...— страшная сила". Вот к этому состоянию покаяния, нищеты духовной и смирения неуклонным путем ведет исповедь преподобного Андрея Критского, начертанная в его Великом каноне. В этом великом деле наставления людей церковных на путь непадательного смирения через вникание в нужды, слабости и падения человеков, в деле руководства их по пути покаяния, в указании им подлинных, а не призрачных духовных ценностей мы усматриваем одно из существеннейших достоинств Великого покаянного канона преподобного Андрея Критского, не теряющего своей силы и влияния до дней последнего века.

Композиторы и распевы